Центральные банки
Как уже отмечалось, в условиях отсутствия стихийного механизма регулирования денежного обращения центральные банки сплошь и рядом финансируют покрытие бюджетного дефицита выпуском банкнот, обращение которых в большинстве случаев экономически неоправданно. Так, по свидетельству журнала «Евромани», Банк Англии ежегодно выпускает для обращения 2 млрд. новых банковских билетов, вследствие чего банкнотное обращение с 1965 по 1969 год возрастало ежегодно в среднем на 5,3%, что значительно превышало более медленный рост продукции23. Злоупотребление правом эмиссии делает центральные банки од- нйм из важных источников формирования «быстрых денег».
Не менее завидной в этом отношении является также роль центральных банков на международной арене. Будучи регулирующими органами, они, казалось бы, должны были стать мощным заслоном «быстрым деньгам». В действительности же из-за сложных и глубоких межимпериалистических противоречий центральные банки не только не способствуют снижению массы этих денег в международном обороте, но и сами их порождают.
В настоящее время ни один банк и ни одна фирма не могут быть уверены, что в нужный момент они смогут мобилизовать необходимые им ресурсы для расчетов по обязательствам, так как все они страдают от большого недостатка ликвидностей. Об этом свидетельствуют банкротства таких крупных американских компаний, как «Пенн сентрал» (1970 г.) и «Локхид» (1971 г.). Поэтому центральные банки вынуждены держать в постоянной готовности значительные суммы ликвидных средств, чтобы вовремя прийти на помощь и не допустить развития цепной реакции крахов и банкротств национальных фирм, банков и компаний.
Центральные банки держат также сверхнормативные, если можно так сказать, запасы высоколиквидных средств и для других целей, например для валютных интервенций. Скажем, Англия, чтобы поддержать курс своей валюты, когда он вдруг начинает стремительно падать, должна создать на рынке искусственный спрос на фунты стерлингов путем их покупки на доллары США. Поэтому она нуждается, как и любая другая страна, в определенном рабочем запасе долларов для таких непредвиденных рыночных операций.
Во время обострения валютного кризиса центральные банки принимают и накапливают ищущие прибежища активы в обесценивающейся валюте. В результате появляются так называемые дутые резервы центральных банков. Например, известный французский экономический обозреватель Поль Фабра признает, что называть все суммы, записанные на счетах Бундесбанка, валютными резервами «было бы лексическим заблуждением, которое опасно хотя бы потому, что дает неправильное представление о реальном положении вещей». Эти «резервы» возникли оттого, что западногерманские предприятия осуществляли займы на рынке евродолларов, которые конвертировали затем в марки. Бундесбанк поместил эти в высшей степени ликвидные доллары в боны американского казначейства на сроки свыше года. Конечно, соглашением предусматривается возможность досрочного взыскания западногерманскими валютными властями их долгового требования, но можно себе представить волнение, которое может вызвать на рынке требование массированного погашения долгов.
По словам П. Фабра, фактически эта операция представляет собой «гигантскую сделку по рециркулированию капиталов. Вновь переправленные таким образом в США доллары освобождают валютные власти этой страны от необходимости занимать, в пределах данных сумм, на внутреннем рынке средства, необходимые для финансирования значительного бюджетного дефицита и крупного государственного долга. Тем самым эмиссионные банки в больших масштабах участвуют в порочном кругообороте быстрых денег...».
Участие центральных банков в накоплении и кругообороте «быстрых денег» может вызываться потребностями регулирования национального денежного обращения. Продавая иностранную валюту на национальные денежные знаки, центральные банки изымают тем самым их излишнее количество, и, наоборот, покупая ее у коммерческих банков, они выпускают в обращение Дополнительные суммы национальных банкнот. Такую практику в настоящее время часто применяет Банк Италии, приобретая по повышенной цене у коммерческих банков валюту третьих стран.
Центральные банки других стран (например, Национальный банк Швейцарии), не доверяя рынку евровалют, способствуют образованию «быстрых денег» тем, что требуют от своих коммерческих банков размещения иностранной валюты в стране ее происхождения. Это заставляет коммерческие банки держать данные средства в состоянии большой мобилизационной готовности, то есть как бы в подогретом состоянии, поскольку в обстановке непрекращающегося валютного кризиса всегда существует опасность, что страны наложат запрет на перевод денежных средств за границу, введут эмбарго на экспорт капитала или отрицательные проценты на депозиты иностранных владельцев и т. п.
О величине сумм «быстрых денег» в резервах центральных банков дает представление таблица 5. Проанализируем ее, обращая основное внимание на доллары США, так как ни золото, ни СДР не могут в данном случае фигурировать в качестве «быстрых денег». Резкие количественные колебания долларовых резервов в течение относительно короткого промежутка времени указывают на то, что они не вызывались экономической необходимостью, так как эти страны в рассматриваемый двухлетний период не испытывали серьезных колебаний экономической конъюнктуры. Очевидно, основной причиной этого были превратности движения валютных курсов, подчиняющихся принципу неэквивалентного обмена.
Например, как только в деловых кругах получило распространение убеждение, что курсы марки Германии и японской иены занижены и ожидается их ревальвация, в эти страны хлынули потоки свободных денежных капиталов.
Ё результате долларовые авуары Центрального банка Германии возросли за два года в 2 раза и Японии — в 5 раз. И наоборот, коль скоро итальянская лира была кандидатом на девальвацию, долларовые резервы Италии сократились более чем в 10 раз. Резервы Англии и Франции также показали стремительный рост, так как валюты этих стран, несмотря на кризисные события, в 1971 и 1972 годах оставались относительно стабильными.
В целом за указанное выше время приток долларовых средств в эти страны составил 28,7 млрд. долл., а утечка—1,9 млрд. долл.
